Рубрика: Экономика

Социальные и экономические проблемы требующие развития промежуточной техники

Сегодня во многих уголках мира бедные становятся беднее, а богатые — богаче, и похоже, что сложившиеся формы иностранной помощи и планирования в области развития не в состоянии преодолеть эту тенденцию. По сути, зачастую кажется, что они ее поощряют, ведь всегда проще помочь тем, кто может помочь себе сам, чем помочь беспомощным. Почти во всех так называемых развивающихся странах имеется современный сектор, в котором рабочие и жизненные уклады похожи на таковые в развитых странах. Но в них также имеется несовременный сектор, к которому относится подавляющее большинство населения, и в котором рабочие и жизненные уклады не только глубоко неудовлетворительны, но и находятся в процессе все ускоряющегося упадка.

В данном случае меня интересует исключительно проблема помощи людям в несовременном секторе. Я не подразумеваю, что нужно прекратить всякую конструктивную работу в современном секторе, да и нельзя сомневаться, что она в любом случае продолжится.

Подразумевается другое, а именно, что все успехи в современном секторе наверняка останутся иллюзорными до тех пор, пока огромному множеству людей, чья жизнь сегодня характеризуется не только страшной бедностью, но и отсутствием надежды, не будет обеспечен здоровый рост или, по крайней мере, здоровые условия для стабильности.

ПОТРЕБНОСТЬ В ПРОМЕЖУТОЧНОЙ ТЕХНИКЕ

Положение бедных

Каково типичное положение бедных в большинстве так называемых развивающихся стран? Их возможности по трудоустройству столь ограничены, что, сколько бы они ни трудились, им не выбраться из нищеты. Они полностью или частично безработны, а когда им время от времени все-таки удается найти работу, их производительность крайне низка. У некоторых есть земля, но зачастую ее слишком мало. У многих нет ни земли, ни шансов ее получить. На селе им не на что надеяться, и они бегут в большие города. Но и в больших городах для них нет работы, и, конечно, нет жилья. И все-таки они стекаются в города, поскольку в них шансы найти какую-то работу выше, чем в деревнях, где они — ничто.

Часто считают, что явная и скрытая безработица в сельской местности возникают исключительно в силу роста населения.

Действительно, нет сомнений, что это важный фактор. Но те, кто придерживается этой точки зрения, должны еще объяснить, почему дополнительные люди не могут выполнять дополнительную работу. Говорят, они не могут работать потому, что на них не хватает «капитала». Но что такое «капитал»? Это продукт человеческой работы. Нехваткой капитала можно объяснить низкий уровень производительности, но не низкие возможности трудоустройства.

Но факт остается фактом: огромное количество людей не работают или работают от случая к случаю. Из-за этого одни бедны и беспомощны и зачастую доходят до такого отчаяния, что покидают деревни, чтобы найти хоть какой-то способ существования в большом городе. Сельская безработица вызывает массовую миграцию в большие города, приводя к таким темпам их роста, которые были бы обременительны даже для богатейших обществ. Сельская безработица становится городской безработицей.

Помощь тему кому она нужна больше всего

Проблему можно сформулировать совсем просто: что мы можем сделать, чтобы оздоровить экономическую жизнь вне больших городов, в маленьких городках и деревнях, где в большинстве случаев по-прежнему живет от 80 до 90% всего населения? До тех пор пока усилия по развитию сосредоточены главным образом на больших городах (где открывать новые отрасли промышленности, снаряжать для них работников и руководство, а также находить финансирование и рынки, чтобы они могли поддерживать свое существование, проще всего), конкуренция со стороны таких отраслей будет и дальше подрывать и разрушать несельскохозяйственное производство в остальных частях страны, вызывать дополнительную безработицу вне больших городов, ускорять миграцию брошенных на произвол судьбы людей в неспособные их принять города. Процесс «взаимного отравления» не будет остановлен.

Поэтому важно, чтобы хотя бы часть (значительная!) усилий по развитию обходила стороной большие города и была напрямую направлена на создание «агропромышленной структуры» в сельской местности и маленьких городках.

В связи с этим важно подчеркнуть, что в первую очередь нужны рабочие места, буквально миллионы рабочих мест. Никто, разумеется, не стал бы утверждать, что выработка на одного рабочего не имеет значения, но первоочередным соображением должна быть не максимизация выработки на рабочего, а максимизация возможностей по трудоустройству для полностью или частично безработных. Для бедняка иметь шансы на трудоустройство — величайшая из всех потребностей, и даже скудно оплачиваемая и относительно непроизводительная работа лучше, чем праздность. Выражаясь словами г-на Габриеля Ардана, «охват должен предшествовать совершенству» .

Важно, чтобы работы было достаточно для всех, поскольку это единственный способ избавиться от антипроизводительных привычек и сформировать новый менталитет — менталитет страны, где труд стал драгоценностью, которой нужно найти возможно лучшее применение.

Иными словами, экономическое исчисление, измеряющее успех выпуском или доходом, не учитывая количество рабочих мест, в рассматриваемых условиях совершенно неприемлемо, поскольку предполагает статический подход к проблеме развития. При динамическом подходе внимание обращается на потребности людей и на то, как они реагируют на обстоятельства. Их первая потребность — заняться какой-либо работой, которая принесет какое-то вознаграждение, пусть даже небольшое. Лишь увидев на собственном опыте, что их труд ценен, они могут проявить интерес к тому, чтобы сделать его еще более ценным. Поэтому важнее, чтобы каждый производил хотя бы что-то, чем, чтобы некоторые производили много. Это остается верным, даже если в каких-то исключительных случаях при первом положении вещей общий выпуск был бы ниже, чем при последнем. Он оставался бы низким недолго, ведь это динамическая ситуация, способная породить рост.

Безработный человек — отчаянный человек, он практически вынужден мигрировать. Это вновь доказывает утверждение, согласно которому первоочередная потребность — это обеспечение возможностей трудоустройства, и именно оно должно быть главной целью экономического планирования. Без этого отток людей в большие города не уменьшить, не говоря уже о том, чтобы остановить.

Сущность задачи

Задача, таким образом, состоит в том, чтобы создать миллионы новых рабочих мест в сельской местности и маленьких городках. Должно быть совершенно очевидным, что современная промышленность, в том виде, в каком она сформировалась в развитых странах, выполнить эту задачу не может. Она сформировалась в странах, богатых капиталом и бедных трудом, и поэтому не может подходить для стран, бедных капиталом и богатых трудом. Эту мысль хорошо иллюстрирует пример Пуэрто-Рико. Процитирую недавнее исследование:

Развитие современного фабричного производства вносит лишь ограниченный вклад в увеличение занятости. Пуэрториканская программа развития осуществляется необычайно энергично и достигла серьезных успехов; но с 1952 по 1962 год средний рост занятости на заводах, спонсируемых Управлением экономического развития, составил около 5000 мест в год. При нынешней доле рабочей силы в общей численности населения трудоспособного возраста и при условии отсутствия чистой миграции на континент рост численности рабочей силы в Пуэрто-Рико составлял бы порядка 40 000 мест в год…

Нам нужно творчески изучить мелкомасштабные, менее централизованные и более трудозатратные формы организации серийного производства, подобные тем, которые вплоть до сегодняшнего дня сохраняются в японской экономике и ощутимо способствуют ее интенсивному росту.

Столь же яркими иллюстрациями могут служить примеры многих других стран, особенно Индии и Турции, где крайне претенциозные пятилетние планы регулярно приводят к тому, что в конце пятилетки уровень безработицы выше, чем в ее начале — даже при условии, что план полностью выполнен.

Настоящую задачу можно сформулировать в четырех положениях:

  • Во-первых, рабочие места нужно создавать прежде всего там, где люди живут сейчас, а не в областях метрополий, куда им свойственно мигрировать.
  • Во-вторых, эти рабочие места должны быть в среднем достаточно дешевыми, чтобы их можно было создавать в больших количествах, не нуждаясь в недостижимых объемах ввоза и накопления капитала.
  • В-третьих, применяемые методы производства должны быть относительно простыми, такими, чтобы потребность в специальных навыках — не только на самом производстве, но и в процессе организации, снабжения сырьем, финансирования, сбыта и т.д. — была минимальной.
  • В-четвертых, товары должны производиться главным образом на основе местного сырья и для местного использования.

Эти четыре требования можно выполнить только при условии, во-первых, «регионального» подхода к развитию и, во-вторых, осознанных усилий по разработке и применению техники, которую я называю «промежуточной». Далее я рассмотрю эти два условия по очереди.

Региональный, или районный, поход

Политическая единица не обязательно имеет ровно тот размер, при котором экономическое развитие выгодно тем, кто в этом больше всего нуждается. Иногда она может быть слишком маленькой, но сегодня она в большинстве случаев оказывается слишком большой. Возьмем, к примеру, Индию. Это очень большая политическая единица, и, несомненно, поддержание данного единства по многим соображениям желательно. Но если политика развития будет направлена исключительно — или в первую очередь — на «Индию как целое», то естественный ход вещей приведет к тому, что все развитие сосредоточится главным образом в нескольких метрополиях, принадлежащих к современному сектору. Обширные территории, где живет 80% или более населения страны, выиграют лишь немного, а возможно, даже пострадают. И это откроет дорогу двум родственным бедам — массовой безработице и массовой миграции в метрополии. Итог такого «развития» печален: счастливое меньшинство осчастливлено еще большими богатствами, тогда как те, кому действительно нужна помощь, оставлены в еще более беспомощном положении, чем когда-либо прежде. Если цель развития — помочь тем, кто в этом больше всего нуждается, то каждому «региону» или «району» страны нужна собственная программа развития. Вот что имеется в виду под «региональным» подходом.

Еще одной иллюстрацией может служить пример Италии, страны с относительно высоким уровнем благосостояния. Южная Италия и Сицилия не развиваются исключительно в результате успешного экономического роста «Италии как целого». Итальянская промышленность сосредоточена преимущественно на севере страны, и ее быстрый рост не уменьшает, но в целом, наоборот, усугубляет проблемы юга. Кому поведется, у того и петух несется, а кому не поведется, у того не несутся и куры. Конкуренция со стороны севера разрушает производство на юге и забирает у него всех талантливых и предприимчивых людей. Необходимо предпринять сознательные усилия по противодействию этим тенденциям, потому что, если меры по развитию не затрагивают населения какого-либо из регионов страны, его положение лишь ухудшается, оно оказывается обречено на массовую безработицу и вынуждено начать массовую миграцию. Свидетельства этой истины можно найти по всему миру, даже в самых развитых странах.

В данном вопросе невозможно дать строгих и скороспелых определений. Многое зависит от географии и местных обстоятельств. Несомненно, несколько тысяч человек — слишком мало, чтобы составлять «район», который мог быть предметом мер по экономическому развитию. Но несколько сотен тысяч, даже если они разбросаны по достаточно большой территории, вполне могут заслужить, чтобы их рассматривали таким образом. Во всей Швейцарии проживают менее шести миллионов человек, и все-таки она разделена более чем на 20 «кантонов», каждый из которых — своего рода район для развития. В результате население распределено достаточно равномерно, так же как и промышленность, а тенденции к чрезмерной концентрации отсутствуют.

В идеальном случае каждый район должен обладать каким-то внутренним единством или идентичностью и иметь хотя бы один город, который служил бы районным центром. Потребность в «культурной структуре» ничуть не менее насущна, чем потребность в «экономической структуре». Поэтому начальная школа должна быть в каждой деревне, кроме того, в нескольких небольших поселках должны иметься средние школы, а в районном центре, достаточно большом, должно быть высшее учебное заведение. Чем больше страна, тем сильнее потребность во внутренней «структуре» и в децентрализованном подходе к развитию. Если эта потребность игнорируется, то бедным надеяться не на что.

Потребность в подходящей технике

Очевидно, что этот «региональный», или «районный», подход не будет иметь никаких шансов на успех, если не будет основываться на подобающей технике. Создание и оборудование каждого рабочего места в современной промышленности стоит значительного капитала — скажем, порядка 2000 фунтов. Естественно, бедная страна никогда не сможет позволить себе за определенный период времени создать и оборудовать сколько-нибудь значительное количество таких рабочих мест. Более того, «современное» рабочее место только тогда по-настоящему производительно, когда оно помещено в современную среду, и уже по этой причине едва ли будет уместным в «районе», представляющем собой сельскую местность с несколькими сонными городками. В любой «развивающейся стране» можно найти сооруженные посреди сельской местности промышленные комплексы, где из-за недостатка организации, финансирования, снабжения сырьем, транспортного сообщения, возможностей для сбыта и проч. оборудование простаивает большую часть времени без дела. Начинаются жалобы и взаимные обвинения, но они не меняют того факта, что большое количество и без того скудных запасов капитала, как правило, импортированных в обмен на мизерные запасы иностранной валюты, фактически потрачено впустую.

В теории развития, конечно, известно различие между «капиталоемкими» и «трудоемкими» отраслями промышленности. Хотя это различие, несомненно, имеет смысл, оно не затрагивает сути проблемы, поскольку заставляет думать, будто технология того или иного производственного процесса — нечто данное и неизменное. Поэтому за утверждением, что развивающимся странам следует отдать предпочтение скорее «трудоемким» отраслям промышленности, чем «капиталоемким», не следует никаких осмысленных действий, поскольку на практике выбор отрасли промышленности определяется другими, более весомыми критериями, такими как сырьевая база, рынки, интересы предпринимателей и т.д. Одно дело — выбрать отрасль промышленности, и совсем другое — после выбора отрасли подобрать технику, которая будет в ней применяться. Поэтому лучше говорить непосредственно о технике и не наводить тумана, беря за отправную точку термины типа «капиталоемкость» или «трудоемкость». Почти то же самое можно сказать о другом различии, часто делаемом в подобных дискуссиях, — различии между «крупномасштабной» и «мелкомасштабной» промышленностью. Современная промышленность действительно часто организована в очень большие предприятия, но «крупномасштабность» ни в коем случае не составляет ее сущностную или универсальную черту. Пригодна ли данная промышленная деятельность в условиях развивающихся районов, зависит не от «масштаба», а от того, какая используется техника. Мелкомасштабное предприятие, где средние издержки одного рабочего места составляют 2000 фунтов, столь же непригодно, как и крупномасштабное предприятие с такими же дорогостоящими рабочими местами.

Поэтому я убежден, что лучший способ проникнуть в суть проблемы — обсуждение техники. Плодотворное экономическое развитие территорий, пораженных бедностью, возможно только на основе техники, которую я назвал «промежуточной». В конечном счете промежуточная техника будет «трудоемкой» и подходящей для использования в мелкомасштабных учреждениях. Но ни «трудоемкость», ни «мелкомасштабность» сами по себе не подразумевают «промежуточную технику».

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРОМЕЖУТОЧНОЙ ТЕХНИКИ

Если определять уровень технологии «издержками оборудования одного рабочего места», то местную технику типичной развивающейся страны можно символически назвать однофунтовой, а технику развитых стран — тысячефунтовой. Пропасть между этими двумя видами техники столь огромна, что переход от одного к другому попросту невозможен. На самом деле, предпринимаемые ныне в развивающихся странах попытки внедрения в экономику тысячефунтовой техники неизбежно приводят к угрожающе скоротечному истреблению однофунтовой техники, ведь традиционные рабочие места при этом уничтожаются намного быстрее, чем могут быть созданы современные. В результате проложение бедных становится более отчаянным и беспомощным, чем когда-либо. Чтобы оказать эффективную помощь тем, кто больше всего в ней нуждается, требуется техника, которая занимала бы промежуточное положение где-то между однофунтовой техникой и тысячефунтовой. Символически ее можно назвать стофунтовой техникой.

Эта промежуточная техника была бы неизмеримо более производительной, чем местная техника (которая зачастую находится в состоянии упадка), но одновременно — неизмеримо дешевле, чем изощренная, крайне капиталоемкая техника современной промышленности. При таком уровне капиталовложений можно было бы в течение достаточно короткого времени создать очень много рабочих мест. Для наиболее предприимчивой части жителей района создание таких рабочих мест было бы вполне выполнимой задачей — не только с финансовой точки зрения, но и с точки зрения их образования, способностей, организационных навыков и т.д.

Последнее, пожалуй, можно разъяснить так. В развитых странах соотношение среднегодового дохода рабочего и среднего капитала на одно рабочее место составляет, грубо говоря, 1:1. Это подразумевает, что в общем случае на создание одного рабочего места уходит один человеко-год или что человеку понадобилось бы в течение 12 лет откладывать по одной месячной зарплате в год, чтобы иметь возможность получить рабочее место в собственность. Если бы соотношение было 1:10, то на создание одного рабочего места потребовалось бы 10 человеко-лет, а чтобы получить возможность стать собственником рабочего места, человеку понадобилось бы откладывать по одной месячной зарплате в год в течение 120 лет. Это, разумеется, невозможно. Следовательно, тысячефунтовая техника, пересаженная в район, застрявший на уровне однофунтовой техники, не сможет распространиться посредством нормального роста. Не возымеет она и положительного «демонстративного эффекта»: напротив, по всему миру можно наблюдать, что «демонстративный эффект» всецело отрицателен. Те, для кого тысячефунтовая техника недоступна, попросту «сдаются» и зачастую перестают заниматься даже тем, чем занимались раньше.

Кроме того, промежуточная техника гораздо легче вошла бы в ту относительно неизощренную среду, куда ее предлагается поместить. Оборудование было бы достаточно простым, и поэтому понятным и допускающим техническое обслуживание и ремонт прямо на месте. Простое оборудование обычно куда менее требовательно к чистоте сырья или к условиям эксплуатации, чем изощренное, и его значительно легче приспосабливать к изменениям рыночной конъюнктуры. Легче подготовить обслуживающий персонал, проще осуществлять наблюдение, контроль и организацию, а непредвиденные трудности с меньшей вероятностью станут фатальными.

Поднимаемые и обсуждаемые возражения

С тех пор как идея промежуточной техники впервые была выдвинута, она получила ряд возражений. Самое первое возражение психологическое: «Вы пытаетесь отказаться от лучшего и заставить нас мириться с чем-то нижестоящим и устаревшим». Это звучит голос людей, которые не испытывают нужды, которые в состоянии помочь себе сами и хотят, чтобы и другие помогали им достичь более высоко уровня жизни. Это не те люди, которые интересуют нас на этих страницах, — не те бедствующие массы, лишенные какого- либо реального фундамента для существования (будь то в сельской местности или в городской), не имеющие ни «лучшего», ни «второго после лучшего», и испытывающие недостаток даже в самых насущных средствах к существованию. Иногда очень хочется узнать, многие ли «специалисты по экономике развития» имеют реальное представление о том, в каких условиях живут бедные.

Существуют экономисты и эконометристы, которые убеждены, что политику развития можно напрямую вывести из определенных якобы фиксированных показателей, таких как капиталоотдача. Их рассуждения принимают следующий ход: в наличии имеется заданное количество капитала. Значит, его можно концентрированно употребить на создание небольшого количества высоко капитализированных рабочих мест или же понемногу распределить между большим количеством дешевых рабочих мест. В последнем случае вы получите меньший общий выпуск, чем в первом: поэтому не достигнете самого быстрого возможного темпа роста. Например, как утверждает доктор Калдор, «исследования показали, что самое современное машинное оборудование дает гораздо больший выпуск на единицу инвестированного капитала, чем менее сложное оборудование, обеспечивающее занятость для большего количества людей».

В качестве заданной величины принимается не только «капитал», но и «количество товаров, которое можно приобрести на зарплату», и эта величина определяет «максимальную оплачиваемую занятость, достижимую в той или иной стране в заданный момент времени».

Если мы можем нанять на оплачиваемую работу лишь ограниченное количество людей, то давайте же сделаем это наиболее продуктивно, так, чтобы они сделали наибольший возможный вклад в национальный выпуск — ведь это одновременно обеспечит быстрейший темп экономического роста. Не следует преднамеренно сворачивать с пути и снижать производительность, для того чтобы снизить объем капитала на одного рабочего. Мне это представляется абсурдом, ведь легко увидеть, что при увеличении объема капитала на одного рабочего десятикратно, выработка на ОДНОГО рабочего повысится в 20 раз. С какой точки зрения не взгляни, превосходство второго пути — пути более капиталистической техники — лучшее решение вопроса.

Первое, что можно сказать об этих рассуждениях, — они по своему характеру статические и не учитывают динамику развития. Чтобы отдать должное реальной ситуации, необходимо рассмотреть то, какими возможностями располагают люди и как они реагируют на обстоятельства, а не ограничиваться анализом машинного оборудования и абстрактных понятий.

Как мы уже видели, неверно предполагать, что самое изощренное оборудование, пересаженное в неизощренную среду, будет постоянно работать на полной мощности. А если загрузка мощностей низкая, то низкой будет и капиталоотдача. Поэтому неверно относиться к капиталоотдаче как к параметру техники, когда она так сильно зависит от совсем других факторов.

Более того, нужно задаться вопросом, действительно ли существует такой закон, по которому, как утверждает доктор Калдор, капиталоотдача вырастет, если сосредоточить капитал на меньшем количестве рабочих мест. Никто, у кого есть хотя бы малейший промышленный опыт, никогда не взялся бы утверждать, что наблюдал подобный «закон» в действии. И нет такой науки, которая могла бы его обосновать. Механизация и автоматизация проводятся с целью повысить производительность труда, то есть выработку на одного рабочего, и их влияние на капиталоотдачу может оказаться отрицательным точно так же, как и положительным. Можно привести бесчисленные примеры того, как прогресс в технике ликвидировал рабочие места за счет дополнительных затрат капитала, не оказывая при этом влияния на объем выпуска. Поэтому неверно утверждать, что общий выпуск от данного количества капитала неизменно и с необходимостью будет наибольшим, когда капитал сосредоточен на наименьшем количестве рабочих мест.

Но главная слабость рассуждений состоит в том, что «капитал» и даже «количество товаров, которое можно приобрести на зарплату», принимаются как «заданные величины» в экономике с неполной занятостью. Здесь тоже статический способ рассмотрения вещей неизбежно ведет к ошибочным заключениям. Как я уже доказывал выше, центральной задачей политики развития должно быть создание возможностей трудоустройства для тех, кто, будучи потребителем (пусть и крайней нищим), не имеет работы и не делает никакого вклада ни в запасы «капитала», ни в запасы «товаров, которые можно приобрести на зарплату». Занятость — фундаментальное условие всего остального. Выработка безработного — ноль, тогда как выработка даже самого плохо оснащенного рабочего может быть положительным вкладом как в «капитал», так и в «товары, которые можно приобрести на зарплату». Различие между первым и вторым ни в коей мере не является определенным (как склонны думать эконометрией), поскольку определение «капитала» само по себе решительным образом зависит от уровня применяемой техники.

Рассмотрим очень простой пример. На территории с высоким уровнем безработицы нужно выполнить некие земляные работы. Имеется широкий выбор техники, от самых современных землеройных машин до лишенных каких-либо орудий человеческих рук. Объем «выпуска» предопределен самой природой работы, и совершенно ясно, что выше всего капиталоотдача будет в том случае, если затраты «капитала» будут максимально низки. Если выполнить работу без использования каких-либо орудий, то капиталоотдача будет бесконечно велика, но производительность одного рабочего — чрезвычайно низка. Если выполнить работу с помощью современной техники высшего уровня, то капиталоотдача будет низка, а производительность одного рабочего очень высока. Оба этих крайних варианта нежелательны — нужно найти средний путь. Допустим, некоторых безработных сначала обеспечили бы разнообразными орудиями, включая тачки и т.п., а остальных отправили бы производить различные «товары, которые можно приобрести на зарплату». Каждый из этих производственных процессов может, в свою очередь, быть основан на разнообразных технологиях, от самых простых до самых изощренных. Во всех случаях задача состояла бы в том, чтобы найти промежуточную технику, которая обеспечила бы достаточный уровень производительности, не вынуждая прибегать к закупке дорогого и изощренного оборудования. Результатом всего этого предприятия стало бы экономическое развитие, выходящее далеко за пределы выполнения проекта земляных работ, с которого все началось. Общие затраты «капитала» извне были бы гораздо меньше, чем в случае приобретения самых современных землеройных машин, а затраты труда (тех, кто до этого не имел работы) — гораздо больше, чем потребовал бы «современный» метод. В результате мы получили бы не только выполненный проект, но и целое сообщество, вставшее на путь развития.

Тем самым я утверждаю, что динамический подход к развитию, при котором центральным вопросом становится выбор подходящей, промежуточной техники, открывает такие дороги для конструктивной деятельности, которые при статическом эконометрическом подходе остаются вовсе не замеченными. Это подводит нас к следующему возражению, выдвинутому против идеи промежуточной техники. Утверждают, что все это могло быть весьма многообещающим, если бы не печально известный недостаток людей с предпринимательской жилкой в отсталых странах. Этот редкий ресурс надо, стало быть, использовать максимально концентрированно там, где шансы на успех наиболее высоки, а располагающих им людей следует обеспечить лучшим капитальным оборудованием, какое только может предложить мир. Тем самым утверждается, что промышленность следует открывать в больших городах или рядом с ними, что она должна быть организована в форме больших комплексных предприятий, где уровень капитализации на одно рабочее место настолько высок, насколько это возможно.

Эти рассуждения вращаются вокруг предпосылки: «предпринимательская жилка» — заданная и фиксированная величина, что вновь выдает чисто статический взгляд на вещи. Разумеется, она не фиксирована и не дана заранее, а является в значительной степени функцией того, какую технику мы собираемся использовать. Люди, совершенно неспособные выступать в качестве предпринимателей на том уровне, где используется современная техника, могут, тем не менее, оказаться вполне способными привести к успеху мелкомасштабные предприятия, функционирующие на промежуточной технике. Причины этого я уже объяснил выше. На самом деле, по-моему, именно «отрицательный демонстративный эффект», создаваемый изощренной техникой внедренной в неизощренную среду, является сегодня причиной кажущейся нехватки предпринимателей во многих развивающихся странах. Вводя подходящую промежуточную технику, мы едва ли споткнемся о какую бы то ни было нехватку предпринимательской жилки. Точно так же, мы не уменьшим предложение предпринимателей в современном секторе, наоборот, познакомив целое население с систематическими, техническими способами производства, мы, несомненно, поспособствуем росту предложения требуемых талантов.

Против идеи промежуточной техники были выдвинуты еще два аргумента: что полученные с ее помощью товары будут нуждаться в протекции на внутреннем рынке страны, и что они будут непригодны для экспорта. Оба аргумента основаны на голых догадках. В действительности же значительное число проектных исследований и расчетов себестоимости конкретных товаров в конкретных районах неизменно демонстрировали, что товары, произведенные посредством с умом подобранной промежуточной техники, могут быть дешевле, чем произведенные на современных фабриках в ближайшем большом городе. Можно ли такие продукты экспортировать — открытый вопрос: безработные не вносят вклада в экспорт, и первоочередная задача — дать им такую работу, чтобы они производили полезные товары на основе местного сырья и для местного использования.

Применимость промежуточной техники

Разумеется, промежуточная техника применима не везде. Существуют товары, которые типичны для современной крайне изощренной промышленности и могут быть произведены только посредством ее. В то же время эти товары обычно не входят в число вещей, в которых бедные испытывают насущную потребность. Бедным больше всего нужны простые вещи — строительные материалы, одежда, домашняя утварь, сельскохозяйственные принадлежности и хороший доход от их сельскохозяйственной продукции. Кроме того, во многих случаях им необходимы деревья, вода и условия для хранения урожая. Для большей части сельскохозяйственных сообществ стало бы огромным благом, если бы они смогли самостоятельно осуществлять первые стадии обработки производимых ими товаров. Промежуточная техника подошла бы для этого идеально.

Но для нее есть и множество более претенциозных применений. Процитирую два примера из недавнего отчета.

Первый пример — новая тенденция международных фирм проектировать небольшие нефтеочистительные заводы с низкими капиталовложениями на единицу выпуска и низкими суммарными производственными мощностями, скажем, от 5000 до 30 000 баррелей в день. (Эта тенденция поощряется большинством африканских, азиатских и латиноамериканских правительств, политика которых — иметь на территории своей страны нефтеочистительные заводы, как бы мал не был ее рынок.) Эти предприятия столь же эффективны и малозатратны, как и гораздо более крупные и капиталоемкие нефтеочисти-тельные заводы привычной проектировки. Второй пример — компактные очистные установки для аммиачной продукции, которые тоже недавно были спроектированы для маленьких рынков. По некоторым предварительным данным, в случае компактной установки с производственной мощностью 60 тонн в день инвестиционные расходы могут составлять около 30 000 долларов на тонну, тогда как устройство привычной установки с производственной мощностью 100 тонн в день [что очень мало для привычной установки] потребовало бы инвестировать приблизительно 50 000 долларов на тонну.

Идея промежуточной техники не подразумевает простое «возвращение в прошлое», к методам, ныне устаревшим, — хотя систематическое изучение методов, использовавшихся в развитых странах, скажем, 100 лет назад, действительно может дать пищу для размышлений. Слишком часто предполагается, что главное достижение западной науки, как фундаментальной, так и прикладной, — это созданные на ее основе аппаратура и машинное оборудование, и отказ от этих последних был бы равносилен отказу от самой науки. Это чрезвычайно поверхностный взгляд. Настоящее достижение состоит в накоплении точного знания, которое можно применять множеством разных способов. Его текущее применение в современной промышленности — лишь один из этих возможных способов. Таким образом, развитие промежуточной техники означает подлинное движение вперед, к новым территориям, туда, где избегают нести огромные издержки и использовать сложные производственные методы ради сбережения труда, где избегают ликвидировать рабочие места, где технику делают подходящей для обществ с избытком рабочей силы.

Крайне широкая, если и не универсальная, применимость промежуточной техники станет очевидной любому, кто возьмет на себя труд поискать нынешние примеры ее применения на практике. Такие примеры можно найти в любой развивающейся стране, а вообще говоря, и в развитых странах. В чем же проблема? Лишь в том, что отважные и умелые практики промежуточной техники не знают друг о друге, не поддерживают друг друга и не могут прийти на помощь тем, кто хочет следовать той же дорогой, но не знает, с чего начать. Они, так сказать, ведут свое существование в стороне от основного течения интересов общества и официальных лиц. «Главным источником технической консультации по-прежнему остаются каталоги, издаваемые европейскими и американскими экспортерами машинного оборудования», а выделяющие помощь учреждения, как правило, устроены так, что непреодолимо способствуют уклону в сторону крупномасштабных проектов, в которых задействуется самая современная техника.

Если бы мы смогли отвлечь внимание общества и официальных лиц от грандиозных проектов и обратить его к реальным нуждам бедных, то битву можно было бы выиграть. Исследование уже существующей сегодня промежуточной техники обнаружило бы, что имеется достаточно знаний и опыта, чтобы дать работу каждому, а проектные исследования можно было бы провести очень быстро. Профессор Гаджил, директор Гокхальского института политики и экономики в Пуне, выделил следующие три возможных подхода к развитию промежуточной техники:

  • Первый подход может состоять в том, чтобы взять существующие методики традиционной промышленности и использовать знание более продвинутых методик для того, чтобы подобающим образом преобразовать первые. Преобразование подразумевает сохранение некоторых элементов существующего оборудования, навыков и процедур… Этот процесс усовершенствования традиционной техники крайне важен, особенно на том этапе перехода, когда становятся необходимыми специальные меры по предотвращению дополнительной технологической безработицы…
  • Второй подход — начать с самой продвинутой техники и адаптировать ее таким образом, чтобы она удовлетворяла требованиям промежуточной… В некоторых случаях этот процесс будет включать приспособление техники к специфическим местным условиям, таким как тип имеющегося топлива или энергии.
  • Третий возможный подход состоит в том, чтобы провести исследования и эксперименты непосредственно с целью разработки промежуточной техники. Но чтобы такой подход мог быть плодотворным, ученые и инженеры должны исходить из ограничений, накладываемых экономическими обстоятельствами. Это, в первую очередь, масштаб операций, для которых техника предназначена, а также относительная стоимость труда и капитала и масштаб их затрат — возможный или желательный. Несомненно, эти усилия по разработке промежуточной техники предпринимались бы с учетом знания продвинутой техники, используемой в той же сфере. Тем не менее они открыли бы гораздо более широкий круг возможностей, чем простой адаптационный подход.

Далее профессор Гаджил настаивает на том, что этой работе должно уделяться основное внимание сотрудников национальных лабораторий, технических институтов и факультетов крупных университетов. Совершенствование наиболее продвинутой техники осуществляется в развитых странах вполне скрупулезно; но вот специальной ее адаптации, например, требуемой в Индии, ни в одной другой стране не уделяется никакого внимания — и похоже, что и не будет. Поэтому именно эта адаптация должна быть высшим приоритетом при составлении наших планов. Промежуточная техника должна стать предметом общенационального интереса, а не маргинальной областью исследований, вверенной кучке специалистов, предоставленных самим себе.

С таким же воззванием можно было бы обратиться к наднациональным агентствам, имеющим все возможности для того, чтобы собрать, систематизировать и улучшить те рассеянные знания и опыт, уже существующие в этой жизненно важной сфере.

Обобщая сказанное, можно сделать следующие выводы:

  1. В обозримом будущем в развивающихся странах сохранится «дуальная экономика». Современный сектор не сможет поглотить все.
  2. Если в несовременном секторе не будут приняты специальные меры по развитию, то он продолжит деградировать. Деградация, как и раньше, будет выражаться в массовой безработице и массовой миграции в метропольные области. В результате экономическая жизнь современного сектора тоже будет отравлена.
  3. Бедные сами в состоянии себе помочь, но только в том случае, если им обеспечить доступ к технике, которая учитывает экономические ограничения, налагаемые бедностью к промежуточной технике.
  4. На национальном и наднациональном уровнях должны осуществляться программы по разработке промежуточной техники, пригодной для создания полной занятости в развивающихся странах.

Автор: Шумахер Э.Ф.

Comments are closed .