Рубрика: Экономика

Эпистемологическое значение теории — происхождения денег Карла Менгера

Карл Менгер не только создал неопровержимую праксиологическую теорию происхождения денег. Он также осознал значение своей теории для выяснения фундаментальных принципов праксиологии и ее метода исследования.

Некоторые авторы объясняют происхождение денег декретами и соглашениями: власть, государство или договор между гражданами целенаправленно и сознательно учреждают косвенный обмен и деньги. Основной недостаток этой доктрины состоит не в предположении, что люди эпохи, не знакомой с косвенным обменом и деньгами, сумели разработать план нового экономического порядка, отличного от реальных условий своего времени, и осознать важность этого плана. И не в том, что история не дает свидетельств, подкрепляющих эти утверждения. Есть более существенные причины, чтобы ее отвергнуть.

Если предполагается, что положение участников улучшается с каждым шагом по пути от прямого обмена к косвенному, а следовательно, и по мере определения предпочтительного использования в качестве средства обмена определенных товаров, отличающихся особо высокой степенью реализуемости, то трудно понять, почему, имея дело с зарождением косвенного обмена, необходимо было в дополнение к нему прибе- гатьк помощидекретоввластейи явныхсоглашениймеждугражданами. Человек, затрудняющийся получить то, что он хочет, в результате прямого товарообмена, увеличит свои шансы приобрести это в более поздних актах обмена, путем покупки быстрее реализуемого товара. В этих обстоятельствах нет необходимости ни во вмешательстве государства, ни в соглашениях между гражданами. Счастливая идея пойти по этому пути должна посетить самых проницательных индивидов, а менее изобретательные могут скопировать опыт первых. Гораздо правдоподобнее считать, что немедленные преимущества, предоставляемые косвенным обменом, были осознаны экономическими агентами, чем предполагать, что некий гений постиг целостный образ общества, ведущего торговлю посредством денег, и, если принять теорию договора, с помощью убеждения эта идея стала очевидной остальным людям.

Если мы не принимаем идею о том, что индивиды обнаружили, что лучше прибегнуть к косвенному обмену, чем ждать возможности прямого обмена, и в порядке дискуссии примем, что власти или договор ввели деньги, то возникают дополнительные вопросы. Мы должны спросить: с помощью каких мер людей заставили воспринять приемы поведения, полезность которых они не понимали и которые технически намного сложнее прямого обмена. Можно предположить, что было применено принуждение. Тогда мы должны спросить, когда именно и почему косвенный обмен и использование денег впоследствии перестали быть для индивидов операциями мучительными или по крайней мере нейтральными и стали выгодными для них.

Праксиологический метод находит причины всех явлений в действиях индивидов. Если условия межличностного обмена таковы, что косвенный обмен способствует сделкам, и если и в какой мере люди осознают эти выгоды, то на свет появляются косвенный обмен и деньги. Исторический опыт показывает, что эти условия существовали и существуют. Невозможно представить, каким образом в отсутствие этих условий люди могли бы принять косвенный обмен и деньги, а также придерживаться этих способов обмена.

В конце концов, исторический вопрос происхождения косвенного обмена и денег не имеет отношения к праксиологии. К делу относится только то, что косвенный обмен и деньги существуют, потому что были и есть условия для их существования. Если это так, то праксиологии нет необходимости прибегать к помощи гипотезы, утверждающей, что эти способы обмена созданы авторитарными декретами или соглашениями. Если им нравится, этатисты могут продолжать приписывать «изобретение» денег государству, каким бы неправдоподобным это ни казалось. Значение имеет лишь то, что человек приобретает товар не для того, чтобы использовать его для личного потребления или в производстве, а для того, чтобы уступить его в последующем акте обмена. Такое поведение людей превращает товар в средство обмена и, если такое поведение становится общепринятым в отношении определенного товара, превращает его в деньги. Все теоремы каталлактической теории о средствах обмена и денег относятся к услугам, которые товар оказывает в качестве средства обмена. Даже если бы было правдой, что импульс для введения косвенного обмена и денег был обеспечен властями или соглашением членов общества, это не поколебало бы утверждения, что только поведение обменивающихся людей создает косвенный обмен и деньги.

История может рассказать нам, где и когда впервые стали использоваться средства обмена и как впоследствии диапазон товаров, использовавшихся для этих целей, все сильнее и сильнее сужался. Поскольку грань между более широким понятием средства обмена и более узким понятием денег не резкая, а размытая, то невозможно прийти к согласию об историческом переходе от простого средства обмена к деньгам. Ответ на этот вопрос является проблемой исторического понимания. Но, как мы уже упоминали, грань между прямым и косвенным обменом является резкой, и все, что каталлактика устанавливает относительно средств обмена, категориально относится ко всем товарам, на которые предъявляется спрос как на подобное средство и которые приобретаются в качестве таковых.

Поскольку утверждение, гласящее, что косвенный обмен и деньги были учреждены декретом или договором, подразумевает описание исторических событий, то доказательство его ошибочности — задача историков. Пока оно выдвигается просто как историческое утверждение, оно не может оказать никакого влияния на каталлактическую теорию денег и объяснение эволюции косвенного обмена. Но если оно задумывалось как утверждение о человеческой деятельности и общественных собы- * тиях, то оно бесполезно, потому что ничего не утверждает о действии. Заявление, что однажды правителей или собравшихся на съезд граждан вдруг посетила мысль о том, что было бы неплохо обмениваться не напрямую, а с помощью общепринятого средства обмена, не является утверждением о человеческом действии. Это просто отбрасывание проблемы в прошлое.

Необходимо понимать, что нельзя внести какой-либо вклад в научную концепцию человеческих действий и общественных явлений, если провозглашать, что их создало государство, харизматический лидер или вдохновение, снизошедшее на всех людей. Не могут подобные утверждения также опровергнуть положения теории, показывающие, как эти явления могут быть представлены в виде «непреднамеренного результата, не планируемой сознательно равнодействующей индивидуальных усилий членов общества, которая не является их целью» .

Людвиг фон Мизес «Теория денег и кредита»

Comments are closed .